«...Топотом
шумят в передней. Мальчишки, славить... Все мои друзья: сапожниковы, скорнячата.
Впереди Зола, тощий, кривой сапожник, очень злой, выщипывает за вихры
мальчишек. Но сегодня добрый. Всегда он водит «славить». Мишка Драп несет
Звезду на палке — картонный домик: светятся окошки из бумажек, пунцовые и
золотые,—свечки там. Мальчики шмыгают носами, пахнут снегом.
— Волхи же
со Звездою путешествуют! — весело говорит Зола.
Волхов
приучайте,
Святое отвечайте,
Пришло
Рождество!
С нами
Звезда идет,
Молитву поет...
Он
взмахивает черным пальцем, и начинают хором;
Рождество
Твое, Христе Боже наш...
Совсем не
похоже на Звезду, но все равно. Мишка Драп машет домиком, показывает, как
Звезда кланяется Солнцу правды. Васька, мой друг, сапожник, несет огромную розу
из бумаги, и все на нее смотрит. Мальчишка портного Плешкин в золотой короне, с
картонным мечом серебряным.
— Это у нас
будет царь Кастинкин, который царю Ироду голову отсекет! — говорит Зола. —
Сейчас будет святое приставление! — Он схватывает Драпа за голову и
устанавливает, как стул. — А кузнечонок у нас царь Ирод будет!
Зола
схватывает вымазанного сажей кузне-чонка и ставит на другую сторону. Под губой
куз-нечонка привешен красный язык из кожи, на голове зеленый колпак со
звездами.
— Подымай
меч выше! — кричит Зола. — А ты, Степка, зубы оскаль страшней! Это я от бабушки
еще знаю, от старины!
Плешкин
взмахивает мечом. Кузнечонок страшно вращает глазами и скалит зубы. И все
начинают хором:
Приходили
волхи,
Приносили
болхи,
Приходили
волхари,
Приносили
болхари,
Ирод ты,
Ирод,
Чего ты
родился,
Чего не
хрестился,
Я — царь
Кастинкин,
Младенца
люблю,
Тебе
голову срублю!
Плешкин хватает черного Ирода за горло, ударяет мечом по шее, и
Ирод падает, как мешок. Драп машет над ним домиком. Васька подает царю Кас-тинкину
розу. Зола говорит скороговоркой:
— Издох
царь Ирод поганой смертью, а мы Христа славим-носим, у хозяев ничего не просим,
а чего накладут — не бросим!
Им дают
желтый бумажный рублик и по пирогу с ливером, а Золе подносят и зеленый стаканчик
водки. Он утирается седой бородкой и обещает зайти вечерком спеть про Ирода
«подлинней», но никогда почему-то не приходит...»
